В июле 2006 года журналистские пути-дороги вновь забросили меня в город металлургов. Естественно, не мог пройти мимо городского дома правосудия.

На этот раз мое внимание привлек судебный процесс над сестрами Бобриковыми, работавшими продавцами у Людмилы Звяговой которые обвинялись влиятельным жлобинским индивидуальным предпринимателем в растрате более 20 миллионов рублей.

Присвоение либо растрата имущества лицом, которому оно вверено – статья 211 Уголовного кодекса Республики Беларусь. Состоит из четырех частей. Молоденьких сестер, возраст которых 21 и 25 года, которые лишь недавно вышли замуж и только одна успела обзавестись младенцем, обвинили по части четвертой данной статьи, как за совершение хищения организованной группой либо в особо крупном размере.

Санкция данной статьи: от 3 до 12 лет лишения свободы.

Организованную преступную группу сестрам, правда, не инкриминируют. А вот 20,8 миллионов на декабрь 2004 года составляли более 1000 базовых величин и, согласно статье 24 УК, считались особо крупным размером (ныне данная сумма составляет лишь 670 базовых величин).

Я не судья и делать вывод о виновности или невинновности сестер (ныне Крутоголовой и Герасимовой) права не имею. Это сделает жлобинский судья Петр Тимошенко. Высказать же свое мнение по тому, что услышал в зале судебного заседания и увидел в документах, как правозащитник, не просто имею право, но даже обязан.

Прежде всего поразила государственный обвинитель, юрист 3-го класса Марина Герасимчик. Допрашивая свидетельницу Наталью Довбенко, показания которой на суде несколько расходились с показаниями, данными последней на предварительном следствии, прокурор метала громы и молнии. Речь шла о периоде работы свидетельницы.

Период работы, который свидетельница подтвердила заверенной выпиской из трудовой книжки, угрожал разрушить обвинение.

Разъяренная помощница прокурора угрожала свидетельнице тюремным сроком за дачу ложных показаний. А на испуганные слова Натальи Довбенко, что ее допрашивали без адвоката и она не знала всех тонкостей следственных действий и потому написала: «С моих слов написано верно», прокурорша гневно воскликнула: «А зачем свидетелю адвокат!»

С точки зрения человека, который привык садить в тюрьму людей пачками – да. Незачем. Так проще выполнить план. А вот с точки зрения свидетеля, а тем более – обвиняемого затем и нужен, чтобы вовремя подсказать, что следователь записал немножко не так, как было сказано. Но при таком немножко существо сказанного видится уже иначе – дело разваливается.

Государственный обвинитель так запугала свидетельницу, что та с ужасом смотрела на дверь в ожидании милиционеров с наручниками. И когда свидетелю Наталье Довбенко судья сказал: «Вы свободны», та в два прыжка выскочила из кабинета, похоже, едва удержав рвущийся с уст восторженный вопль: «Свободна!».

Не знаю к какому выводу придет судья Тимошенко, а вот лично я доказательств вины сестер в присвоении либо растрате ни в зале суда, ни в тех документах, с которыми мне удалось ознакомиться, не усматриваю.

Да, налицо документальная недостача более 20 миллионов рублей. Только вот ни в акте проверки Главного управления Министерства финансов по Гомельской области, ни в судебно-бухгалтерской экспертизе, проведенной государственным экспертно-криминалистическим центром МВД нет ни одного указания на законодательный или подзаконный акт, который бы не выполнили или иным образом нарушили продавцы Евгения Крутоголовая и Нелли Герасимова.

Значит, они выполняли все правильно. Нет ни малейшего доказательства того, что сестры присвоили, растратили имущество или деньги индивидуального предпринимателя.

Небходимо заметить, что торговали молодые женщины-продавцы искусственным мехом – самым распространенным в Жлобине товаром (после металла, конечно). Чтобы осознать эти миллионы, необходимо представить, что сестры, в течение трех с лишним месяцев ежедневно выносили по громадному рулону искусственного меха весом 25 килограмм.

Картина такая, да еще чтобы в компактном городе с 70-тысячным населением этого никто не заметил, представляется с трудом!

Но кто же виноват тогда?

Вот в действиях владелицы этих самых искусственных мехов, фурнитуры и прочих причиндалов, из которых шьют знаменитые жлобинские мягкие игрушки, нарушений десятки.

Липовые (только для ГАИ) товарно-транспортные накладные, прием товаров продавцами без накладных, кассовые чеки без наличных денег, отсутствие в магазине охранной сигнализации, допуск к работе сторонних продавцов без приказа о зачислении на работу, без заключения договора о полной материальной ответственности...

Проще будет перечислить, что не нарушено.

Непонятно, чем же занимается в Жлобине налоговая служба? Было бы удивительно, если при подобной анархии в организации торговли, учета, контроля не было бы недочетов.

Интересен и такой момент. Данная недостача у предпринимателя не первая. Вначале была на 300.000, затем на миллион. И ни каких мер для устранения причин недостач и наведения порядка Людмила Звягова не предпринимала.

Более того, продавца Оксану Демидович, в период работы которой случились эти недостачи, хозяйка магазина переводит на работу уборщицей в свой двухэтажный коттедж.

А вот вполне законное, на мой взгляд, письменное требование Нелли Герасимовой к хозяйке магазина провести при увольнении полный расчет в соответствии с законом, Людмила Звягова интерпретировала в суде как угрозу расправы со стороны обвиняемой.

А при анализе поведения государственного обвинителя невольно напрашивается мысль о какой-то своеобразной женской мести (или ревности) незамужней прокурорши Марины Герасимчик к молодым замужним женщинам Евгении Крутоголовой и Нелли Герасимовой.

Валерий ЩУКИН

Материалы по теме:

Похожие материалы:

юридическая помощь
связь
поиск
побеждаем!
тарифы ЖКХ